JazzFest. Nordic Saxophone Quartet (Швеция)

Заметки

JazzFest: Музыка свободы. Музыка борьбы?

24 Сен , 2015  

В этом году открытие фестиваля JazzFest собрало в Горсаду почти 5000 зрителей – не хватало стоячих мест! Программа фестиваля была насыщенней обычного: 11 стран, 15 музыкальных проектов и десятки жанров – от видов джаза до экспериментальных стилей, не получивших пока названия. Всего – более 13-ти часов музыки, не считая традиционные джем-сейшны.

В открытии фестиваля приняли участие 5 стран. Первым на сцену поднялся украинский биг-бэнд «Полтава». Музыканты играли классический старый джаз: веселый, резкий, как вишневая шипучка.

«Слушайте джаз – он приносит доброту, любовь и не терпит агрессии!» — обратился к публике между композициями играющий дирижер бэнда Эдуард Головашич.

Фото:  Алина Голобородько и Даша Куприянова

JazzFest.

Зрительный зал

Биг-бэнд Полтава

Биг-бэнд «Полтава» сменила на сцене американская богиня джаза Шарон Кларк. Под аккомпанемент Криса Грассо, Шарон исполнила несколько шедевров мировой классики джаза. Когда она пела о любви, в сердцах слушателей зажигалась любовь. Когда она пела о солнце – внутри каждого восходило солнце.

JazzFest. Шарон Кларк

JazzFest. Шарон Кларк

Затем выступили Nordic Saxophone Quartet – бэнд из Швеции, сыгравший трогательную смесь джаза и фолка, полную сладкой тоски, неясной осенней ностальгии. Проскальзывало в мелодии и нечто от классической немецкой музыки, пьес для церковного органа. Играли композиции, вдохновленные творениями Линдберга, Пьяццолло и песней поп-певицы Глории Джонс «Tainted love».

JazzFest. Nordic Saxophone Quartet (Швеция)

Эстонцы «Trio Sooaar-Vaigla-Ruben» сыграли смесь джаза, фолка и рок-н-ролла, настоящую музыку жизни – полноводную и радостную. В том числе, песню, ставшую для бэнда, по словам лидера Яак Соояар, своеобразным талисманом:

«У вас здесь дождь летом бывает, нет? В Эстонии летом часто холодно и дожди. Мы играем “Rainy summer” каждой весной, чтобы лето было солнечным. Вот в этом году забыли – и пол-лета шли дожди! Но в июле мы про нее вспомнили, сыграли – и весь август у нас светило солнце!».

Trio Sooäär–Vaigla–Ruben

Украинский джаз, кроме чудесной «Полтавы», был представлен Julinoza Music с тревожными хрустальными композициями, дуэтом Вадима Бессараба и Кирилла Молодецкого (нежная, печальная осенняя музыка), а также «Показ и компания» , игравшие джаз с голливудскими нотками: остросюжетная, джеймс-бондовская музыка без пауз между музыкальными темами. Кроме того, музыканты «Pokaz & Co.» представили свой новый проект – «The Melts», на вокале – Анастасия Бужбецкая. Камерный, мягкий, но драматичный джаз, легкое ощущение импровизации – будто музыканты все еще присматриваются к новым песням и друг к другу.

Зрители

Концерт длился более четырех часов, но зал оставался почти полным. С каждым выступлением накал то повышался, то немного снижался, как по учебнику риторики: сначала сильный аргумент, потом средней силы, затем – самый сильный. Одесса ждала последний аргумент открытия, и им стал норвежец Фруде Барт – гитарист экстра-класса, исследователь мировой музыки, композитор, автор более 400 произведений. Барт предложил одесской публике подборку своих музыкальных экспериментов на тему конфликтов:

«Джаз – это импровизация, а импровизация встречается и в политических конфликтах. Давайте сегодня сыграем актуально, сыграем о конфликте».

Музыка поплыла мрачная и торжественная, напоминающая о суровых скандинавских мифах. Казалось, неземные мистические звуки рождались из страдания гитары – норвежец терзал её то смычком, то покатым боком стеклянной бутылки, то зубами.

Это не было джазом. На самом деле, сложно определить, что именно играл Фруде. Во многом это было звукоподражание, особенно в композиции «Пробки в Киеве» — рев машин, срывающихся с места на зеленый сигнал, глухой стук колес о «лежачего полицейского», визг «скорой помощи»… Композиция отчаянно дисгармоническая, как и положено многочасовой пробке мегаполиса.

Лопнула первая струна, не выдержав накала. Запасной не находится, и Фруде продолжает так – с пятью струнами и в дуэте-импровизации с Юрием Кузнецовым. Никаких репетиций, никаких договоренностей – Фруде с Кузнецовым сошлись на сцене впервые.

Фруде Барт и Юрий Кузнецов

У них получается странный дуэт – легкие, светлые, гармоничные аккорды Кузнецова на фортепиано и дисгармоничная, инопланетная, полная неясной тоски по другим мирам и вселенным гитарная мелодия Фруде.  Кузнецов пытается подстроиться под чужую мелодию, его линия становится все мрачней, все тревожней, навевая мысли о потустороннем. Фруде изображает звуки сошедшего с ума телевизора, скачущего по «пустым» каналам – классика фильмов ужасов. Кузнецов со своей стороны добавляет пронзительный голос черной «шаманской» блок-флейты.

«Мда, специфическая атмосфера» — скептично отмечает один из зрителей. Его спутница более лояльна: «Видимо, он так слышит мир».

Зрители

Остальные зрители менее красноречивы. Около трети покинуло свои места, несколько десятков едва сдерживают смех. Все же, смешным воспринимается даже серьезное, попавшее в «чужой» контекст. И музыка норвежца, гениальная и чувственная сама по себе, совершенно не воспринимается в составе джазового концерта. Люди ожидают игривую танцевальную музыку, классическую или современную, но обязательно – в легком, приятном джазовом стиле. Инструментальные размышления Фруде о природе конфликта не оправдывают ожиданий. Зал стремительно пустеет. Зрители с облегчением аплодируют окончанию выступления.

Когда Фруде занялся упаковкой оборудования, я спросила его:

«Как считаете, Одесса была готова к вашей музыке?». Фруде задумался. «Наверное, нет, — сказал он. – Но весь мир никогда не будет готов к чему-либо. Всегда будет кто-то, кто не примет то, что ты хочешь дать. Если хоть один или два человека в зале были готовы, то играть стоило. Я даже думаю, были готовы человек 50. Я это чувствовал. А это самое главное».

«На самом деле не важно, понимают ли все или половина. Если бы Баха понимала хотя бы половина человечества, я был бы очень рад. Но это не так, — говорит о совместной импровизации с Фруде Юрий Кузнецов. – Нас не должно интересовать, какая часть нас поняла. Музыка – это не всегда украшение. Есть другая музыка, которая, может  быть, сначала трудно воспринимается, через борьбу человека с собой, своей глупостью, косностью. Серьезную музыку, как и серьезную литературу, нужно учиться воспринимать. Люди, которые тонко ощущают этот мир, не могут сегодня писать безмятежную музыку. И та часть публики, которая осознает, что в стране война, скрытая, подлая, исподтишка, та публика понимает. Такая музыка должна заставить человека думать, бороться, должна сделать его свободным… Я не буду возвеличивать наше выступление. Потрясающий Фрудо, потрясающий я. Мы очень любим друг друга, хотя виделись всего два раза в жизни. Но мы думаем об одном и том же. Каждая нота, что мы с ним играем – это борьба, борьба за право говорить».

 

, , , ,